Мой любимый литературный герой

Литературные герои

Любимые герои были в детстве. Первый – какой-то сказочный богатырь. Я был тогда дошкольником, но уже читал. Богатырь погибает, очень жалко богатыря, слезы так и льются – как же это несправедливо: плохие люди убивают такого хорошего богатыря. С помощью злого умысла и подлого обмана. Но находятся добрые люди и воскрешают богатыря, для этого у них есть живая и мертвая вода.

Потом героем был Павка Корчагин. Сейчас я думаю, может это результат пропаганды? Вряд ли. Для меня – вряд ли. Мне нравился этот герой. И сейчас нравится. Попробую выступить как его адвокат.

Что за герои у нас сейчас? Золушки и бандиты. Бандиты – такие, как бы почти хорошие, идеальненькие. Сейчас героев не видно. У нас нет своего героя. Корчагин – герой не нашего времени, а я завидую, хочется такого иметь в нашем времени. Великие времена рождают поэтов и героев, наши – суетные, пустые времена – порождают пыль и множество начальников. Бывшие комсомольские активисты – они теперь все в большом порядке – Митрофановы, Мироновы, Матвиенки, Гудковы, Ходорковские, все такие разные и все в одном флаконе.

Почему мы хотим героя? Трагедия всегда востребована. «Победа духа над предательством индивидуальной судьбы» (Ромен Роллан). Пример концентрации оптимизма и энергии, который всегда ищет человек.

Может быть такой подход: пример Островского – это сочетание наркоза и психотерапии. «Боже мой, ему гораздо хуже, чем мне. А он вон как!» Борьба, преодоление – хороший товар для широких масс в сочетании с утопической идеей. Иногда – с агрессивной утопической идеей. Борец – сплошь и рядом – малоприятная личность.

Однако, всеми любимый Платонов (уже после написания «Котлована» и «Чевенгура») писал по поводу героя типа Павки Корчагина: «Для целесообразной жизни народа нужна особая организующая сила в виде идеи всемирного значения». Что он имел в виду – утопию или любовь к дальнему?

В детстве я не думал о таких материях: любовь ко всему человечеству (любовь к дальнему) или любовь к человеку? Любовь к человеку и любовь к человечеству – разные вещи. Доктор Гааз, доктор, математик и философ Альбер Швейцер – им надо было добиться переустройства земной жизни, но что они делали? – конкретные добрые дела. Любовь к дальнему не получается.
«Самое дорогое у человека – это жизнь, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Почему люди влюблялись и сейчас влюбляются в этого героя? В нас живет потребность в волонтерстве.

Нас привлекает борьба добра и зла внутри человека. Но что мы скажем о судьбе самого Николая Островского? Он из плеяды облапошенных и оболваненных… Если бы он встал… Его скорее всего расстреляли бы, он был бы не нужен этой «идеальной народной» власти. Но это не зачеркивает, а только поднимает его личный подвиг. Он жил в рамках догмы, но он делал то, что считал нужным, и поэтому был свободен. Мы учимся у этого зажатого догмами человека… мы учимся свободе. Что может быть сильнее порыва к свободе? Вас. Гроссман: «Море – конечно не свобода, а лишь символ свободы. Но как же прекрасна сама свобода, если даже напоминание о ней делает человека счастливым!»

Будучи старшеклассником, я считал своим любимым героем Мартина Идена. Честный, смелый, сильный, одаренный, пробивался свои трудом и талантом. Закончил, правда, трагически, «честный творческий человек не может жить в буржуазном обществе!» – так нам объясняли, но мне это было непонятно. Как удивительно распорядилась жизнь. Сейчас мне кажется, именно сейчас, что у меня появилось много общего с этим героем. Мы оба из простой семьи, я всю жизнь пробивался без чьей-то помощи, сам, прошел, как говорят «огонь и воды», кстати, и «медные трубы» тоже были, теперь я тоже писатель, не такой признанный, как Мартин Иден в романе Лондона, но тоже немного поднялся профессионально. Так же, как и мой герой, всю жизнь не очень ладил с бомондом. В свое время сознательно ушел из высоких властных и бизнес сообществ. Был в моей биографии и эпизод, подобный роману Идена с Руфью: любил девушку не своего круга, может быть – из бомонда, ну не совсем бомонда – она считала, что из бомонда, вначале она меня тоже выделяла, может, немного и любила, а потом нет, сочла не комильфо. А я и сейчас ее люблю. Но мысль свести счеты с жизнью у меня никогда не возникала. Думаю, и не возникнет.

Я долго размышлял, кто же сегодня мой литературный герой? Какую литературу я люблю? – Мишеля Фуко, Эразма Роттердамского, Эко, Нордингтона, Платонова, Булгакова, Льюиса Кэрролла, Бирса, Маркеса, Борхеса, Кортасара, Кастанеду, перечисляю, перечисляю, а героя не нахожу. Я было решил, что придется мне жить без любимого героя. Но тут я вспомнил о Гайто Газданове. Русский писатель за рубежом. Многие считают его равным Набокову. Многие вещи написаны им от первого лица. Значит, у него есть лирический герой. Да еще какой! Со сложной судьбой. Русский офицер, участник гражданской войны. Жил в Париже, работал таксистом, мойщиком, бомжевал, прошел все круги ада… И стал знаменитым писателем. А его отношение к женщине! – и это для меня особенно важно. Не буду вам рассказывать о лирическом герое Газданова, скорее всего вы о нем не знаете. Для меня большая радость – найти своего любимого героя. А для вас, коллеги, если вы не знаете Гайто Газданова, если вас заинтересует мой любимый герой… Вас ждет филигранный стиль этого писателя, ждут потрясающие страницы его рассказов и романов. Счастливого литературного плавания, коллеги!

Поделиться прочитанным в социальных сетях:

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *